Таллинский пастырь
Протоиерей Валерий Поведский

Письма разным лицам

 

7 июля 1966 г.

Милые дети и внучата!

Получили ваши две телеграммы. Спасибо! Если ничего не попрепятствует, то собираюсь в ночь с 12-го на 13-е или утром 13-го выехать или вылететь к вам. Тогда дам телеграмму. Матушка с Любой останутся сторожить Таллин и кроликов, которые совершили уже два побега: один – подрывшись под загородку, а второй даже из клетки (вчера), воспользовавшись недостаточно плотным прижимом одного угла. Вчера вечером возвращаюсь после всенощной (поздно), а лопоухий яшка сидит на дорожке и посматривает на меня с большим дружелюбием (даже сделал несколько прыжков навстречу мне). На этот раз побег был Любой ликвидирован очень быстро, а в прошлый раз пришлось-таки под кустами крыжовника погоняться за ними. Как видите, братцы кролики ведут себя здесь довольно активно, демонстрируя любовь к свободе и независимости. Однако же мы их угнетаем, запихивая в клетку.

А как там ведут себя братцы и сестрицы? Приходится ли их угнетать и запихивать в комнаты? Научились ли плавать и ловить рыбу? Как все себя чувствуете?.. И, «дорогие гости, не надоели ли вам хозяева?», как иногда говорят. Тане на работу нужно явиться 19 июля (узнавала Надя).

Тут бабушка занялась стиркой и много (почти все) постирала. Я здоров, но на Харку был только раз с московскими гостями, которые оказались плохими ходоками. И на них рассчитывать больше не приходится. Впрочем, еще с Любой и Валей мы побывали на Харку 2 раза (в один день). Бабушка же «неподвижима пребысть» в этом отношении.

Некогда, друзья, мне больше писать, надо готовиться идти к литургии. И это письмо пишу не по канонам, но уже сроки подпирают и откладывать больше нельзя. После обедни – покойник, проводы, затем посетители, затем усталость и опять откладывание сего писания.

Не знаю, как лучше ехать? Когда из Пскова и как часто ходят автобусы? Скорей всего поеду через Ленинград. Оттуда скорей попадешь, наверное. А из Старой Руссы, пожалуй, и не стоит ехать. В общей сложности через нее в Новгород дальше, чем через Ленинград и Псков. Все это я прикинул по карте. Теперь буду узнавать в справочных бюро.

Целуем вас, больших и маленьких, крепко. Целуем бабушку Веру и Колю с семейными.

Ваши дедушка, бабушка, Люба и прочие, стерегущие град Таллин.

Дима! Наших лещей стали вылавливать (большущих). Девочки! Успели ли проесть 10 руб. на мороженом?

 

Дочери Татьяне.

 

Без даты.

(Первая страница отсутствует)

Теперь Ты – мать, и от Тебя, в основном, будет зависеть воспитание сына. Завтра 8й день – полагается сделать наречение имени. Поэтому прошу мне сообщить о Твоем выборе имени, и я вечером дома сделаю это после вечерни воскресной, какая обычно у нас на Подворье бывает.

Жаль, что Тебя не будет, а хотелось бы хоть на своем внуке выполнить, как положено, все в свое время в полном послушании церковному уставу.

Полагается: в осмой день перед вратами храма или перед образом  Пресвятой Богородицы «бабе» (т.е. не самой родившей) встать с младенцем на руках. Священник по возгласе и прочтении Трисвятого, Отче наш… и тропаря дня (в это воскресенье 3-й глас «Да веселятся небесная, да радуются земная, яко сотвори державу мышцею Своею Господь: попра смертию смерть; первенец мертвых бысть, из чрева адова избави нас и подаде мiрови велию милость») знаменует (т.е. крестит рукой) чело (лоб), уста и перси (грудь). Последнее знамение крестное, я полагаю, можно сделать не только на груди ребенка, но, как обычно, полное. И говорит молитву:

Господу помолимся! (Господи, помилуй!) Господи Боже наш, Тебе молимся, и Тебе просим, да знаменается свет Лица Твоего на рабе Твоем сем (положим) Димитрии, и да знаменается крест Единородного Сына Твоего в сердце и помышлениях его, в еже бегати суеты мiра, и всякого лукавого навета вражия, последовати же повелением Твоим. И даждь, Господи, не отречену пребыти имени Твоему Святому на нем, совокупляемем во время благопотребно святей Твоей Церкви, и совершаемем страшными тайнами Христа Твоего: да по заповедем Твоим жительствовав, и сохранив печать нерушиму, получит блаженство избранных во царствии Твоем, благодатию и человеколюбием Единородного Сына Твоего, с Нимже благословен еси, с Пресвятым, и Благим, и Животворящим Твоим Духом, ныне и присно и во веки веков, аминь.

И затем, в руки взяв младенца, стоит перед вратами храма или образом Пресвятыя Богородицы и творит образ креста, говоря:

Радуйся, Благодатная Богородице Дево, из Тебе бо возсия солнце Правды Христос Бог наш, просвещаяй сущия во тме: веселися и Ты, старче праведный, приемый во объятия Свободителя душ наших, дарующаго нам воскресение.

И делается отпуст.

Когда Ты в последний раз кормишь сына? Напиши нам. И мы постараемся в это самое время наречь имя внуку.

Хорошо бы поточней определить время, в которое я благославляю все указанное проделать и прочитать за меня. В то же время и я над написанным именем проделаю все указанное, и т. о. мы мысленно и душевно будем с Тобой в этот важный, священный момент для ребенка. Целуем Тебя крепко-крепко, также и внука. Твои папа и мама.

 

17 июля 1968 г.

Милая Танюша!

Сердечно поздравляем с рождением сына, целуем, радуемся, благодарим Господа за благополучное рождение и просим пробавить (продолжить) милость Его к нам.

Относительно имени младенца – это дело ваше (с Володей) в основном. Я было начал с Володей разговор о Сергии Радонежском, его же и память завтра совершаем (18-го), но Володя сказал о Твоем намерении продолжить вместе с именем муч. Валерия и мое имя… И соблазнился на сие предложение. Однако стоит ли обращать внимание на это человеческое желание быть продолженным на земле хотя бы именем (а тут и отчеством)? На всякий случай пишу Тебе имена: в самый день рождения 2-го внука – почитаемый мною Александр – начальник обители неусыпающих; 18-го – преп. Сергий Радонежский (3-й день рождения); на 8-й день много имен – 45 мучеников, из которых более обычные: Леонтий, Даниил, Александр и Антоний; но ближе нам преп. Антоний Печерский, Киевский начальник всех русских монахов.

Дальше не простираю своих предложений, о именах всех близких святых Ты знаешь...

 

15 августа 1971 г.

Милая Танюша!

Прости, если я написал Тебе что-нибудь лишнее (Тебя тревожащее). Сказано: «довлеет дневи злоба его». А я делал прогноз далее сего дня. Но если Ты согласна с ним и как-то уже представляешь это «радостно-печальное» (по Твоему выражению) будущее, то это для Тебя не новое что-то и потому не так тревожит… Однако разговор на эту тему длинный и… бесполезный (пока). Посмотрим, быть может «радостно-печальное»  когда-то будет только радостным. Ибо Господь через все с нами случающееся направляет нас на «тесный и тернистый путь, ведущий в жизнь» (вечную), отводя от «широкого и пространного», «ведущего в погибель».

Итак, пока «довлеет дневи злоба его». Наш 13/VIII поход совершился, как я и писал, без всяких приключений. А Ты уверенно пишешь, что эти (т.е. приключения) были.

Не верь «своим» предположениям. Я взял в ковычки «своим» потому, что они (предположения) исходят не из своего источника, а из чужого, темного. Так говорит Авва Дорофей. Правда, это он говорит о тех предположениях, которые ведут ко вражде с кем-нибудь, но и если они ведут к напрасному расстройству душевному, я думаю, что и они бывают не без «помощи» со стороны темной.

Мне, Танюша, сейчас очень некогда, и я кончаю, сообщив, что у нас все благополучно.

Целуем крепко все.

 

Без даты.

Милая Танюша!

В тот день, когда мы получили от Тебя письмо о мухе, которая ударилась о стекло и не заплакала, мы как раз вернулись из леса… с приключением, в котором сам Люся оказался гораздо мужественней мухи. Мы ехали из леса на автобусе №3, за нами шел №16, за ним грузовая. Мы стояли на остановке не доезжая до переезда через ж.д., идущую на Штромку. Как вдруг… страшный удар! №16, подтолкнутый грузовиком, ударил наш №3… В проходе стоявшие упали, упала лицом девочка, Люба ударилась щекой. Люся сидел на руках у Эти на передней скамье, примыкающей к шоферской кабине. Этя видела быстро приближающийся автобус №16 и потому крепко прижала к себе Люсю. Мы быстро сошли с автобуса (я опаздывал уже ко всенощной) и хотели бежать по ж.д., при этом Этя сказала, что Люся не ударился. Я с ним бежал, держа его на руках, при чем я по его присмиревшему тельцу почувствовал, что он испуган. При этом он очень серьезно сказал: «О, Господи!» и еще немного погодя повторил: «О, Господи!» Кажется, он что-то сказал про головку, но Этя еще раз подтвердила, что Люсика она держала крепко, и он не ударился. Я увидел, что бежать с Люсиком мне будет не под силу, и мы вышли опять на шоссе… Когда дома бабушка осмотрела Люсика, то обнаружила у него под волосиками шишку и ссадину. В это-то время мы и читали про муху и подумали: «Если бы мама знала, какие мы герои, то не стала бы ставить ее нам в пример, тем более, что муха ни одного раза не сказала: “О, Господи!”»

Целуем Тебя и Коленьку крепко. Ведь он тоже герой: вчера ему просверлили легкое, а он еще улыбается!!! Любящие вас: Д.Б.Л.В.Д.М.В.и В.

 

Письма Лидии Георгиевне Сепханс

(Без даты, начало отсутствует)

… Это хорошо, что у Вас воля и надежда направлены на основательное выздоровление. Это настроение очень важно для успеха в лечении. Желаю крепко этого настроения держаться. А побеседовать мы с Вами можем и письменно.

Я бы хотел Вашему вниманию предложить слова ап. Петра (1 посл., гл. 3, стт. 18, 19 и 20). Помню, и раньше я обращал свое внимание на это место Св. Писания, как на благую весть, распространившуюся не только на последующие за Воскресением роды, не только на праведных, которым Господь сошед во ад благовествовал, но и находящимся в темнице духам, сошед, проповедал, (ст. 19), некогда непокорным… во дни Ноя (ст. 20). А раз проповедал, то не без результата. Следовательно, величайшие бедствия (потоп) еще не означают гибели душ, погибших телом в этих бедствиях, а скорее спасение… Вот пока Вам на размышление то, что меня как-то затронуло при чтении.

С любовью о Господе Ваш дух. о. Валерий.

Матушка взаимно шлет Вам сердечный привет.

Благословение Господне да пребудет с Вами всегда!

Привет от младшего поколения.

 

17 октября 1972 г.

Дорогая Лидия Георгиевна!

14/Х – Покров Б.М. 15/Х – воскресенье, службы днем и вечером, 16/Х – после двухнедельного перерыва из-за температуры – баня и некоторые неотложные «текущие» дела. И вот только сегодня 17/Х – наконец собрался Вам ответить на Ваше письмо. Простите, если промедление это Вас могло огорчить.

Слава Богу, что больница произвела на Вас такое трогательное впечатление («обители любви, сострадания и самопожертвования»). Желаю, чтобы такое впечатление и осталось у Вас…

Второй отрадный момент (стирание всяких перегородок между серьезно больными) заметил и я в диспансере.

Замечание сестры о Вашем относительном здоровье мне кажется тоже полезным для поддержания Вашего духа (бодрости).

Все вышесказанное Вами – это очень большое пособие лечению (как хорошее настроение).

У меня это настроение иногда в диспансере подвергалось искушению. И Вы знаете, меч духовный, щит веры и шлем спасения, рекомендуемые св. ап. Павлом (Еф 6.16-17), понадобились и мне тогда. Очень рад, что у Вас с собой Св. Евангелие. Оно, Деяния Свв. Апостолов и др. мне очень помогли. Особенно, как знаете, Деяния Свв. Апостолов.

Это очень хорошо, что мы объединяемся в этом чтении Св. Евангелия… и благословение Божие (за послушание) – на Вас!

От меня и матушки примите благодарность за молитвенную память. Мы постараемся не остаться в этом отношении в долгу перед Вами.

Нас интересует: посещает ли Вас кто из близких и не нуждаетесь ли Вы в чем-либо?

Состояние моего здоровья вполне удовлетворительное (организм очищается, простуда прошла).

Пока все оттягиваю явку свою в клинику при диспансере. Думаю – не выйдут ли все нитки, чтобы, в противном случае, не стали опять делать надрез, как в прошлый раз. Нина (врач) все-таки хочет свести меня в ту поликлинику «на веревочке».

Желаю Вам основательно подлечиться, чтобы снова иметь возможность вместе бывать за богослужениями.

Благословение Божие да пребудет с Вами!

Ваш дух. о. Валерий.

Сердечный привет от матушки и семейных.

Когда у Вас приемные дни и часы?

 

 

 

 

14-15 ноября 1972 г.

Дорогая Лидия Георгиевна!

Получил через Елену Ивановну Ваше письмо. Надеюсь, что и мое теперь дошло до Вас (оно было послано до получения мною Вашего, и я думал, что Вы отвечаете мне на него, но увидел, что оно еще Вами не было получено). Вы выбрали более верный путь, чем я: передачи писем по-рукам. Для меня этот путь несколько затруднителен. Мне казалось, почтой будет быстрей.

На этой неделе только завтра вечером я могу рассчитывать встретиться с А.Н., и то не наверняка. Поэтому пошлю и это письмо почтой. Сам я, возможно, и не смогу быть у Вас. Еще не побывал у Бабичевых и умирающего (как говорят) певчего-баса Морозова Георгия. Рана на животе у меня стала больше болеть, и я подумываю сходить к хирургу, но все откладываю по разным причинам...

Поэтому прошу простить, если на этой неделе я с Вами не увижусь. Постараюсь, несколько возместить это письмом, отвечая главным образом на Ваше.

Вы пишете, что по грехам Вашим Вы лишены возможности быть за Богослужениями и слушать мои проповеди. По правде сказать, когда я лежал в диспансере, я себе так не говорил (что по грехам моим я лишен Богослужений), но только тягостно это переживал и молился: «Изведи из темницы душу мою исповедатися Имени Твоему!» Однако, пользу я получил для души своей (от этого пребывания в диспансере). Осознал я это позже. Надеюсь, что и Ваше пребывание в больнице не есть только «наказание за грехи», а скорее милость Божия к Вам. И позже Вы осознаете, что это не потеря (духовная), а приобретение. Даже смерть, которая является (по Апостолу) следствием греха, по очень убедительному слову о ней святителя Иакова Нижегородского (лет 150 тому назад) является всегда благом (даже для нераскаянных грешников – по его слову, – жизнь прерывается преждевременно, чтобы им иметь меньше ответственности после смерти). Итак, уповайте, что верующему все содействует ко благу (Рим 8.28).

Теперь относительно того, что Вы выписали об о. Алексее : это неподражаемый, только ему присущий старческий прием в частном случае (отношений р. Б. Александры к о. Константину). В других случаях о. Алексей сказал бы другие слова... Нельзя переносить их на всех. Для Вас по отношению ко мне он бы сказал что-нибудь более меткое и полезное Вам и мне, но что?.. Об этом гадать не будем... Слава Богу за доверие, которое Вы имеете ко мне. По вере Вашей да будет Вам через меня грешного!

Не жалейте, что не написали мне или не сказали о Ваших совместных со мной, связанных с Богослужением, переживаниях. В отношении к Вам я имел достаточно много убедительного, чтобы чувствовать это единение в Богослужении (и частности его – проповеди). Это милость Божия к нам, но раз милость, то не будем искать этого как должного. Что бы в дальнейшем Он нам не посылал, все примем, если даже будет и не так приятное (чего не дай Господи!)

 

15 ноября 1972 г.

Так вчера и не удалось закончить письмо. Треба (соборование Сусанны), прием Людмилы Павловны и беседа с одним мальчиком (кажется, психически заболевающим: тут и антимир, и «знание» – что делается во аде, и его «кандидатура» на заместительство одряхлевшего диавола), перевязки и прочее заняли так время, что удалось лечь только во 2-м часу ночи.

Вошедшая в Вашу душу мысль: «какое безумие жить без Бога» – есть истина. Однако может случиться, что и эта истина, пережитая сердцем, будет бледнеть и останется как воспоминание только. Не смущайтесь этим. Много лет пережитое мною чувство о Кресте Господнем как «непобедимой победе», хотя и уменьшавшееся, могло быть выражаемо в проповедях. Но теперь осталось только воспоминание об этом. Однако нельзя сказать, чтобы это воспоминание стало совершенно бессильным. Оно имеет силу крепко держать мысль, что Крест – «непобедимая победа», но переживание этого не возобновляется с такой ясностью, чтобы я мог достаточно убедительно выразить это словом... Многие сопутствующие этому факты (чудесные) могут быть полезны и самому мне, и другим (при их пересказе), но все же не могут воспроизвести живого чувства, однажды мною пережитого. Правда, со временем еще и еще многие истины переживаются сердцем – и тогда они бывают достоянием и других, имеющих в этот момент общение с переживающим...

Все это – великая милость Божия к нам... Но, повторю, мы должны с благодарностию принимать не только эти живые дыхания Духа Божия, но и с благодарностию выходить из-за «трапезы сухости», потому что и это все-таки трапеза – диетическая (лечащая нашу гордость).

Последнее, в чем я присоединяюсь к Вам – что не только Вы, но и я (и другие) очень далеки от состояний старца о. Алексия и его окружения.

Я помню, говорили отцы и братья Маросейские, что о. А. – это был профессор, о. Сергий – врач, остальные – фельдшера, санитары и т.д. К этим «и т.д.» принадлежу и я грешный. Впрочем, не запрещаю Вам обманываться относительно меня в добрую сторону. По вере Вашей и да будет Вам! Впрочем, не от меня, но от Того, священником Которого именуюсь и я.

Разрешите на этом и закончить мое письмо Вам.

Матушка, как и я, желает Вам здоровья и бодрости духовной!

С любовью о Господе –

Ваш д. о. Валерий.

P.S. Через 3 часа будет акафист, и я б.м. тоже передам это письмо «по-рукам».

 

 

 

Митрополиту Таллинскому и всей Эстонии Алексию (Ридигеру)

2 августа 1971 г.

Ваше Высокопреосвященство!

Высокочтимый Владыко!

Первые утренние мысли этого кануна десятилетия Вашей хиротонии во епископское достоинство, пришедшие как бы невольно, посвящены Вам.

Я, отец Вам по годам, но послушник и сын по взаимному положению в Церкви, хотел бы без лести, которая, по Крылову, вредна, сказать несколько приветственных слов и отметить наше понимание Вас и Ваших действий – которые будут отмечены нами как положительные. Это может не только быть Вам приятно, но и утвердить Вас в этом положительном.

Мне кажется, что я буду не далек от истины, когда скажу, что Ваше головокружительно быстрое восхождение до высочайшего сана  митрополита подготавливалось Промыслом Божиим (при Вашем согласии последовать велениям Промыслителя). Ваш покойный отец не только знаком был с писаниями деятельных отцов Церкви древности, но и с живыми носителями их мудрости – Валаамскими старцами. Все это он совмещал с велениями времени, потому и сам являлся, при наличии любви и сострадания к людям, достаточно мудрым руководителем многих в их пути к Царству Небесному, иногда производя впечатление старца своими советами и практической помощью. Мама Ваша, верная помощница Вашему отцу, была единодушна с ним в радостях и скорби, которая есть постоянная спутница всякого пастыря Церкви. Поэтому-то, быть может, ей был так близок акафист Божией Матери «Всех скорбящих Радосте», прочитываемый ею ежедневно.

Вы были единодушны  с родителями, и эта жизнь с ними была колыбелью Ваших духовных младенчества, а затем и роста. Ваше деятельное участие от юности в качестве прислуживающего в церковных архиерейских службах было нужно Вам как подготовка к тому, чтобы в настоящем устраивать свои архиерейские богослужения, привлекающие так многих своим благолепием.

Все это внутреннее и внешнее поставило Вас в такие взаимоотношения с окружающим миром, что избранный Вами путь приобретения еще более широкого духовного кругозора в духовной семинарии и академии был естественным продолжением начатого Вами с детства и юности пути к сану иерея, иеромонаха, архимандрита, епископа и, наконец, митрополита.

В канун дня Вашей хиротонии вспоминается первое испытание Вами меня в послушании и в дальнейшем водворение Вами мира в моей в то время смятенной душе. Достаточное Ваше доверие ко мне в последующие годы расположило и меня с доверием, не как перед начальством, но как перед ахипастырем и отцом, раскрывать свои нужды, касающиеся моей пастырской деятельности, и откровенно говорить Вам о своем мировоззрении и о своих семейных радостях и печалях. Судя по себе, сужу и о других собратиях, к которым, как вижу, Вы относитесь с такой же мудрой доброжелательностью.

Можно было бы всему этому и многому другому, в Вас и у Вас имеющемуся, удивляться, но, как я сказал, можно и не удивляться, если обратить внимание на Промысл Божий, подготовивший Вас к служению Церкви на Высочайшем посту. Кроме того, конечно, не случайна предложенная Вам и выбранная Вами при окончании академии тема сочинения о митрополите Филарете, этом подвижнике 19-го века и в то же время, как его называют, природном архиерее.

Усматривая во всем этом Промысл Божий о Вас и зная по опыту, как сознание Промысла о тебе располагает к благодарности и любви к Богу, дерзнул и я всмотреться в этот Промысл о Вашем Высокопреосвященстве, чтобы усилить общее наше с Вами искреннее благодарение Богу и Его Пречистой Матери о их милости по отношению к Вам и к нам, и укрепиться в надежде на их помощь Вам на труднейшем и ответственнейшем  архипастырском пути. Ваш прот. В.

 

 

 

Письмо Митрополита Алексия (Ридигера) в дни болезни прот. Валерия Поведского. 23 февраля 1972 г.

Дорогой отец протоиерей!

Соболезную Вам, что болезнь лишила Вас возможности молиться дневными службами первой седьмицы Великого Поста, но на все Святая воля Божия. Верю, что скоро вызволит Вас Господь от одра болезни.

Простите и меня, если чем обидел или огорчил Вас, и Вас Господь да простит и благословит на поприще Вел. Поста.

О. Иоанн изнемогает, а потому на 6 служб первой седьмицы Великого Поста мною определен служить в Ник. церкви о. Петр Рахманин.

Не беспокойтесь ни о чем. Лечитесь и поправляйтесь.

Прошу Ваших св. молитв.

С любовью о Господе. Алексий.

 

 

 

 

^

наверх

© Православное Издательское Общество Священномученика Исидора Юрьевского

Таллин 2015