Таллинский пастырь
Протоиерей Валерий Поведский

Слово над гробом Михаила Луканина.

 

Во Имя Отца и Сына и Святого Духа! Христос Воскресе!

«Блажен путь в онь же идеши днесь душе, яко уготовася тебе место упокоения».

Не всегда с одинаковым чувством произносятся эти слова над умершими. Поэтому и теперь, во времена большого охлаждения и великой измены Богу со стороны христиан, гоняющихся за видимым и тленным и пренебрегающих невидимым и нетленным, над этим гробом эти слова – «Блажен путь» – звучат действительно успокаивающе и для уходящего от нас, и для нас.

Раб Божий Михаил, тело которого перед нами, имеет, по нашему суждению, ту христианскую кончину непостыдную и мирную, о которой мы молимся, и он с нами молился в церкви.

Кончина его мирная – ибо одежда светлая, которая дается каждому христианину, но которую мы оскверняем грехами, омыта слезами покаяния не только в последних предсмертных исповедях, не только полита елеем милости в таинстве елея, но омыта ежедневным самоиспытанием и обличением себя «на утренних», очищена в горниле искушений, бед и скорбей, которыми Бог посещает рабов Своих, чтобы, будучи «наказаны в мале» – здесь, на земле, «великими благодетельствованы были» в вечной жизни не только по милости, но и по справедливости, чтобы предъявляющий на частном и общем нашем суде счет грехов наших, враг рода человеческого, который, по Апостолу, ищет, кого поглотить (1Петр 5.8), ушел не только ни с чем, но плача и рыдая о крушении своих замыслов. (Ап. Павел: наказуемся, да не с миром осудимся (1Кор 11.32)).

По этому же кончина его и «непостыдная», ибо «кровь Господа Иисуса Христа» очищает от всякого греха всякого обращающегося к Нему с покаянием, верой и мольбой.

Она еще потому непостыдная, что покойный не постыдился в роде сем прелюбодейнем и грешнем (Мк 8.38) ни Господа, ни словес Его (Лк 9.26). Поэтому и Господь не постыдится его пред ангелами и Отцом Своим, как Он нас постыдится, стыдящихся Его здесь.

Аще кто исповесть Мя пред человеки, Того и Аз исповем пред Отцом Моим Небесным (Мф 10.32).

Исповедал ли, и как, покойный Господа пред человеки?

Да, исповедал – и православно исповедал! – словом и делом.

Верим, что и Господь исповедует его пред Отцом Своим Небесным.

Насколько все сказанное справедливо?  Где эта сокрытая от других жизнь христианская, где эта жизнь во Христе сего почившего?

Истоки ее – в древнем здоровом русском благочестии крестьянской семьи нашего Севера. Оттуда почерпнул покойный живые примеры христианской жизни, сам происходя из крестьян бывшей Вятской губернии. Там он нашел то сокровище веры, которое сохранил и до конца жизни.

О небесных песнях, пропетых Духом Жизни детскому неиспорченному сердцу, вспоминала и скучала его душа до самого последнего вздоха. Не омертвела в нем, не умерла до конца жизни та радость о Духе Святом, которой исполнены слова Св. Писания и церковных песнопений. Как он сохранил эту живость души в то время, как у многих и многих она является лишь воспоминанием о чем-то далеком и прошлом, а у других даже и этого не сохранилось? С детства он проявил удивительную мудрость, поучительную для нас, хотящих или сохранить, или обновить в себе это девственное трепетное благоговение перед святыней.

Написано: Проклят всяк творяй дело Божие с небрежением (Иер 48.10). Вот этот-то страх Божий и охранил покойного от великого бедствия, которому подверглись и подвергаются многие. Священнейшее место алтарь, так вожделенное для него, не было по его доброй воле без крайней нужды им посещаемо, хотя он мог это делать невозбранно во многих случаях.

Святые тайны – Тело и Кровь Христовы – не принимались им в то время, когда он временно оказался не в силах исправить свою жизнь по закону Церкви – это самопроизвольное отлучение от причастия не было таким, как это бывает у мертвых душой людей, пребывающих бесчувственными даже и к этим величайшим Таинствам – покаянию и причащению. Но это было отлучение себя искреннее, сокрушенное, и от этого еще увеличивающее самоосуждение, самоокаяние – покаяние сердечное. Таинство всегда самим им охранялось от дерзости и вольности обращения.

И еще один момент в нашей церковной жизни, который был им замечен еще в юности. Он, будучи певчим, стал замечать, что благодаря вольности в стоянии, в разговорах, которые к сожалению зачастую бывают у нас на клиросах и по делу, и не по делу, он теряет вот эту дорогую жемчужину, трепетание сердца верующего при слышании слова Божия и Божественной службы в храме. И он пошел туда, куда его вела несомненно охраняющая рука Ангела Хранителя. Он стал тихо и смирно в рядах богомольцев.

Наблюдательный и вдумчивый с юности, он болел за ратующую Церковь, ибо не хотел только осудить и отвернуться, как делают многие, от церковной жизни. Он болел за членов Церкви. Не мог он вознестись и свысока смотреть на других, ибо сознавал грехи свои. Но болел и за себя, и за других. Болел, в частности, и за то, что богатства церковные, которые заключаются в ее богослужении, не открыты для многих и многих и иногда попираются нашим небрежением.

Это говорит, и всем это очевидно, что он человек церковный, человек вскормленный и оставшийся верным своей матери русской Церкви. Однако эта на первый взгляд кажущаяся несколько узкой церковность уживалась в нем с широкой терпимостью. Он был согласен с мнением одного архипастыря (да может быть и не одного), что мы все, верующие в Господа Иисуса Христа как Сына Божия, крещеные, можем протянуть друг другу руку общения. Он болел за разделение в христианском мире.

И особенно достойно внимания в нем то, что он, будучи сам убежденным в Истине Царствия Небесного для верных и муки вечной для неверных, также болел за всех не знающих этой Истины или не достаточно убежденных в Ней, чтобы всерьез принять ее как руководство в этой земной временной жизни. И для него всегда было радостно, что и через него Господь иногда давал познать заблудшим от Истины свое заблуждение и этим хотя бы на несколько мгновений задержать человека перед пропастью, в которую идет он, не зная истинного Пути – той узкой и тернистой дорожки, которая отводит от этой пропасти и вводит в Жизнь Вечную.

Царство Небесное Тебе, дорогой соратник наш и воин Христов!

Блажен путь в онь же идеши днесь душе! Яко уготовася тебе место упокоения. Аминь.

 

 

 

 

^

наверх

© Православное Издательское Общество Священномученика Исидора Юрьевского

Таллин 2015